Этот текст мне по почте прислал товарищ - где его насадил он, мне неведомо. Но не поделиться таким смачным и дивным слогом просто не могу.  Поэтому, выкинув с десяток (и с десяток оставив) наиболее  душевных матюков, выкладываю его здесь с припиской: "Спасибо тебе неведомый автор, за такое ироничное отношение к жизни"

    Я тупо жевал свои дни, как корова клевер. Денег в конторе добавили — то есть время «зарплату на заплаты» уже закончилось, а «ремонты-египты» еще не начались. Короче наступил период постголодранизма. Серьезное хобби было одно, да и то сезонное — напившись пива, мочой выводить слово «...УЙ» на снегу.
    Очередная суббота не обещала быть записанной в пустую тетрадь «Дни, ради которых стоит жить». Я проснулся с сушняком второй степени и немедленно пристрелил его из бутылки минеральной. Наповал.
    Из кухни выпорхнула любимая:
    — Дорогой, ты не видел мой календарик с месячными?
    Я откинул простыню и поинтересовался у зевающего члена:
    — Слы, а где твой график отпусков?
    — Клоун! — прыснула подруга. И тут же с чисто женской антилогикой добавила:
     - А пошли в цирк?
    Я ответил:
    - А пох...
    Что означало ОК. Это была моя первая ошибка в тот день. Но не последняя. Вторая, и фатальная, заключалась в том, что я взял билеты на первый ряд. Выибнулся с похмелья, неудавшийся мажор.
    Домой шел веселый и полностью похмелившийся, напевая что-то вроде «Идиоты, идиоты, а я умненький такой». Мысли в светлую голову лезли самые интересные. Вот, например — почему, если придешь на работу в белой футболке — нормально, в черной — тоже неплохо, а вот в черно-белой, тельняшке, выгонят из офиса на воздух. Толковые парадоксы, в общем, я обдумывал, полезные.
    Оставалось по дороге в цирк купить фляжку коньяка, что было и сделано с привычной доблестью. Фляжка коньяка - это вообще мой талисман, стараюсь носить на все культурные мероприятия. Плохо только, что это талисман одноразовый.
   
    И вот он! ЦИРК. Половоперезрелая тетка-контроллер кастрировала наши билеты и мы спустились на свои места. Что естественно, ни копейки страха в том момент у меня с собой не было. С чего бы? Я ж не подозревал, что ОН уже надел маскхалат и крадется ко мне…
    Не буду останавливаться на цирковых номерах. Рискну предположить, что большинство из вас все-таки были маленькими и даже ходили в цирк. Так что, акробата от акробатки легко отличите.
    После очередного номера внешний голос объявил «Клоуны!» и даже назвал какие-то имена. Наверняка вымышленные. Большинство зрителей, этакие фанаты бесплатных газет, заранее заулыбалось. Наверное, искренне считали, что клоуны — это смешно.
    Клоунов было человека три-четыре, все разного пола. Похоже, они больше потешались с публики, чем публика с них. И вот тут один что-то пробормотал и добавил «…а поможет нам в этом…» и стал вожделенно рыскать крашенными глазами по нашему ряду.
    Ну, вы уже поняли, да? Выбрали меня.
    Как я оказался на арене — не помню. Считаю, что был противозаконно применен секретный клоунский гипноз. Убегать с центра арены я посчитал ниже своего необоснованно завышенного достоинства. Хрен с ним, что будет, то пройдет.
    На арене стоял стул, на который меня и поставили. Раком. Я пытался вспомнить афишы — не было ли там что-нибудь вроде «Клоуны-гомосеки». Вроде нет. Хотя, меня могли поиметь, сославшись потом на указанный в программке пункт «много веселых сюрпризов».
    Повезло, девственности меня не лишили, просто надели на жопу обруч и заставили его крутить. Я отдал бы всю свою премию (которую никогда не получал), чтоб со стороны посмотреть, на что это было похоже. Любимая утверждает, что ничего подобного не видела с тех пор как в деревне случайно застукала пастуха, имевшего обезумевшую козу.

    За соло «танец жопы с обручем» мне подарили воздушный шарик. Этот ценный экспонат и сейчас покоится в семейном альбоме на почетном месте — рядом с нашим с женой первым презервативом. В антракте со мной здоровались взрослые, а дети пытались угостить чупачупсами и мороженным. В этом же антракте я, от перебора впечатлений перебрал и алкоголя. Во втором отделении к дрессированным львам меня, хвала кому-то там, не вызывали.

    - Я глубокий человек. Чувственный и с рефлексиями, - хвастается голос мужикам. – Я внимателен к окружающему миру. Я пропускаю через себя то, на что вы необращаете внимания…
    - Ага, деньги например, - гыгыкает Семеныч. – Ты пропускаешь, а потом до зарплаты стреляешь…
    - Деньги, - в голосе появляются презрительные  нотки. – Если бы они мне были нужны, я бы их заработал. Деньги волнуют лишь плебс…
    - Именно так я тебе в следующий раз и скажу, когда прейдешь одалживаться, - наливая по первой басит Поль.

    У Семеныча звонит телефон.

    - Начальство,  - недовольно кривится Семеныч, но трубку берет. – Да. Сегодня в ночь? Нет. Не могу. Почему? Я выпил. Сколько? - опрокидывает в рот стопку. – Сто грамм. Мало? – кивает Полю чтоб еще налил. – Тогда двести, - выпивает и довольно жмурится. – До свидания. Продолжим?
   
    - Я люблю жизнь, - продолжает голос. – Только не спрашивайте за что. Я сам себе задавал этот вопрос. Не раз. Это врожденное. Скорее всего, от отца. Настоящего отца. Да-да, вы правильно догадались – я уверен, что мой настоящий отец был художником. Причем известным. Мать, познакомилась с ним на море. Я сравнивал - по срокам это было именно море. Он читал ей Маяковского. «Дай мне последнею нежностью выстелить, твой уходящий шаг»… Но она все равно ушла. А через девять месяцев появился я…
    - Поль, а Вы любите жизнь, - Семеныч хмелея вертит в руках сигарету.
    - Я не думал об этом… Скорее да чем нет. Она есть и все – какая ей разница люблю я ее или нет.
    - Не скажите, - возразил голос. – Разница большая. Вот есть у вас ребенок – если вы любите его – он вырастет человеком, если нет – уголовником, или, на худой конец, поэтом…
    - Я вон в своем старшем души не чаял, - перебивает Семеныч. - И что? Мееееенеджер. Теперь. Руки отцу не подаст. Стыдится.
    - А может есть за что? – прищуривается Поль.
    - Отцы и дети, - вздыхает голос. – Еще Тургенев…
    - Все, надоело, Поль. Выключайте и давайте допивать. Мееееенеджер. Тьфу ты.
    Поль выключает радио и разливает остатки.
    - Все-таки хорошо, - довольно вздыхает Поль, - Когда вот так, на троих, да с умным человеком…

    День сдачи очередного номера в корпоративном еженедельнике Запорожской атомной электростанции «Атом и об этом». Все валится из рук. Все валятся с ног. Но работа кипит. Разговор редактора и ответсека. За окном кабинета колосится энергоблок атомной станции.

    - Проблемное что-то есть в номере?
    - «Не пальцем деланы» про будни студентов-медиков…
    - Все хватит… Что там с новостями?
    - Новости… Я тебе сейчас все прочитаю! «Следователь завел сам на себя дело, чтобы повысить раскрываемость!» «Мечты сбываются. Интервью со сбытчиками», «Церковный попрошайка рисовал карикатуры на пророка Моисея»…
    - Хватит… Интервью со звездами в номере будет?
    - Есть пара –  «Лжедмитрий второй: парфироносный гламур» и «Группа Неангелы: святая вода на киселе»
    - Второй с большой буквы сделайте! А кто с Неангелами общался?
    - Да вроде интернет…
    - На следующий номер перенесите… Что с первой полосой?
    - Витькино расследование «Что можно завернуть в шаурму…»
    - И что можно?
    - Утверждает, что практически все…
    - Передай, что если не стрельнет я ему гонорар в шаурму заверну… Что на детской страничке?
    - Твоя статья «Дональд Дак – бренд, гей и консерватор…», плюс конкурс рисунка «Нарисуй отца куском графита»
    - Пойдет. Со спортом что?
    - «Велогонки педалируют импотенцию. Проверено на тебе»
    - На мне?
    - Да нет, рубрика такая.
    - Блять, а сенсация хоть одна будет?
    - Ага – «Кеннет Коупленд оказался пенсионером из Ставрополя»…
    - Все.  В печать. И давайте над следующим номером работайте… Есть уже темы?
    - Полно! «Семилетний мальчик глотнул бухту колючей проволоки и пошел служить в погранцы», «Педагоги, педиатры, пеликаны…Кто эти люди?» в рубрику наше расследование, «Слепой эксгибиционист…»
    - Все-все, хватит, молодцы...

- Я грешен, святой отец. (скорбно)
- Ну-ну… (потирая руки, щелкает диктофоном)
-  Я не знаю с чего начать… Много всего накопилось… (вздыхает)
-  А я вам помогу! На то и приставлен. Начнем. Прилюбодейстовали, небось? (загибает палец)
-  Да нет, кому я такой нужен. (вздыхает)
-  Что, даже в больницу  детстве не того? (что записывает)
-  Чего того?
-  Не играли? С соседской девчушкой…
-  Да я в Казахстане вырос. В степи. Какие девчушки? Ветер, пыль да кони…
-  Ай-яй-яй… Кони, говорите…
-  Да вы что, издеваетесь?
-  А с мальчиками дружили…
-  Ну, был у меня друг детства…
- Что, одни всего?
-  Ну, да. Вадька…
-  Одним сейчас никого не удивишь…Продолжим-продолжим… Убивали? Воровали? (еще два пальца)
-  Да Бог с Вами. Вы что? Ну, в детстве… Пряник в булочной… (недоуменно)
- Пресно. Не пойдет… Хм… Клевета? Идолопоклонничество? (еще два пальца)
- Идолочего? (переспрашивает)
-  Ну, кумиры есть? (ставит диктофон на паузу)
- Кумиры? Розенбаум что ли?
- Вот-вот, уже интересней. Именно Розенбаум. (сам себе) Розенбаум это явно от лукавого (снова щелкает диктофоном).
-  Да нет, что вы? Так, по молодости, во дворе, под гитару.
- Пили значит…
- Нет. Куда мне – аллергия. На никотин, кстати, тоже.
-  Травка?
-  В смысле весна?
-  В смысле наркотики!
- Нет, что вы, это вредно… Хотя, когда ногу сломал – морфий кололи…
- Я удивлен, почему вам не пиявок ставили…Тэээкс. Отца и мать обижали?
- Может бы обижал, если б не сиротой в детдоме вырос…
-  А чужих?
- Я не смотрел чужих…
-  Даже чужих? Вообще-то зря… Душевный филмьец… Ну, все, я умываю руки… Я не пойму, зачем вы пришли… (выключает диктофон, закрывает тетрадь). Брат Самуииил (кричит куда-то в сторону). У нас тут пробела в исповедальне. Да-да, опять праведник… Да мне самому надоели – только время отнимают…

- Следующий… (сам себе) Тьфу ты, опять самому эти отчеты выдумывать… никакой фантазии на вас не хватит…