Я практически уверен, что есть самая главная мысль.

    Мысль, которая объясняет практически все: зачем, почему, откуда, как, кто?

    Мне кажется, многие чувствуют, что она есть.

    Ее присутствие в нас порою настолько зримо, я бы даже сказал умозримо, что отрицать ее существование просто глупо.

    Но при этом, поймать ее за хвост практически невозможно. Она выветривается из головы быстрее, чем самый захватывающий сон. Почему?

    Мне кажется это такой жизненный, жизненно важный, жизненно необходимый закон. Ведь стоит нам понять, зачем все это, понять смысл и истоки происходящего, как нам станет неинтересно. Неинтересно вообще все. Эта осень, эти мысли, эти сигареты, аттестаты в крови, зебры на асфальте, православные церкви, ОРВИ, ларьки с шаурмой…

    Нас словно оберегают.

    И поэтому стоит только нащупать ее, самую главную мысль, стоит только ухватится за краешек, как все вокруг начинает вопить  остановись!  Причем, вопить очень культурно, не столько отвлекать, сколько завлекать: сообщениями в аське, новыми сериями доктора Хауса, сенсационными новостями, трейлерами Аватара, звонками друзей, планами на завтра, путешествиями, чьей-то смертью и чьей-то жизнью, усталостью, вкусной и не вкусной едой, воспоминаниями о тебе и вчера…

    Жизнь дает интересное вместо главного.

    И это правильно.

    Наверное.

    Нас словно оберегают.

Очень чудное и необычное ощущение я сегодня испытал – если идти под проливным, не по-весеннему холодным дождем, навстречу несущейся по тротуарам мутной, наглой воде, то в какой-то момент может показаться, что стоишь на месте. Так удивительно и просто...
Но чудное и необычное оно еще и потому, что его описание я нигде и никогда не встречал, и поэтому как бы совершил маленькое открытие. Хотя уверен, что его описание где-то обязательно, но есть. Ведь я не первый, кто шагал под проливным дождем.

Ниже я выложу аудиоверсию рассказа Спайдера Робинсона «Жизнь коротка». Выходил он в легендарной и даже культовой "Модели для сборки". Читает, конечно же, Влад Копп.
Рассказ небольшой, хоть и из двух кусочков. Всего 28 минут. Сегодня пятница, а завтра тем более, и если будут свободные полчасика – обязательно послушайте. Не поленитесь. Уж очень он важный, что ли :) Довольных выходных ;)

</div></div>
Жизнь коротка (часть 01) - Робинсон Спайдер</div>

</div></div>
Жизнь коротка (часть 02) - Робинсон Спайдер</div>

    Каждый раз, когда я в детстве ложился спать, мне казалось, что вместе со мной в комнате появляется некое огромное, прозрачное, но живое существо – у него было очень много длиннющих конечностей, большущая голова и совсем не было тела. Как только родители выключали свет, оно укладывалось в самум углу комнаты, и, подражая мне, пыталось заснуть. Но по каким-то причинам у него это получалось очень плохо. Оно еле слышно ворочалось, ерзало, вертелось, пытаясь поудобней устроить свои длинные, разбросанные по всей комнате,  руки и ноги. От этого что-то постоянно поскрипывало в шкафу, хрустело внутри старенького телевизора, шелестело под моей кроватью, еле слышно пощелкивало, шуршало, шоркало, тем самым, наполняя детскую жизнью.
    Чего уж там, я его побаивался. Не боялся, а именно побаивался. Я прятался под одеяло и чутко-чутко прислушивался, внюхивался в темноту и тишину комнаты, и довольно пугался любому шуму.
    Со временем этот шум никуда не пропал, да и существо никуда не делось – что с ним станется, с выдуманным? Просто я стал много читать, засыпая только к утру, смотреть допоздна телевизор, готовить ночами какие-то уроки. Я стал возвращаться домой все позже и позже, загуливаясь где-то с друзьями. Бывало, что я и вовсе не ночевал дома, задерживаясь у каких-то подруг, случайных знакомцев, иногда просто проводя ночь где-то на лавке – в разговорах и веселье. Я приходил домой уставший, часто выпивший, или просто пьяный, и сразу валился спать, уже не вслушиваясь и не обращая внимания на какие-то скрипы расхлябанной, старенькой квартиры.

    К чему я все это рассказываю? Года полтора назад я переехал. Пока обжились, пока сделали какие-то ремонты, купили кой-какую мебель, прошел где-то год. И вот совсем недавно, может быть с месяц назад, засыпая, я вдруг вскочил оттого, что в телевизоре что-то еле слышно тренькнуло. Этот звук тут же поддержало жужжание за холодильником и шелест в углу, еле различимый скрежет за шкафом и побулькивание на кухне… Я довольно испугался и тут же вспомнил, как каждый раз, когда я в детстве ложился спать, мне казалось…

Что ты думаешь о такой-то музыке? А как тебе та-то группа? А этих слышал?
Я думаю, не мне одному задавали эти вопросы. Да и сам я спрашивал что-то похожее.
Поэтому вот несколько пунктов по поводу того, что же я думаю о музыке:

1. Все мои мысли о музыки – это не размышления о музыке вообще. Это размышления только о той музыке, которую слышал и слушал я. То есть очень и очень мало.

2. Музыка – волшебство.

3. Когда я думаю о музыке, то понимаю, что думать о музыке глупо. Она может либо нравится, либо нет. А почему? Да потому что я так чувствую. Кто-то чувствует по-другому.

4. moisey-vasili4.livejournal.com/21282.html

5. И вообще, говорить о музыке, все равно, что танцевать об архитектуре. Поэтому вот вам фотография.

    Теплая какая-то осень выдалась. Совсем без дождей. Без резких похолоданий, без животной сырости. А это неправильно. Бездумная она какая-то, если не сказать бездушная. Безуглая, если не сказать беззубая. И вряд ли многое изменится за 20 оставшихся дней.
    Потому что когда ветер и вода за шиворот, когда конденсат на окнах и эпидемия гриппа в переполненных трамваях, когда кожа с просинью и вечера тонут в ледяном пиве… Тогда хочется злиться, бороться, обживаться, устраиваться, вытеснять все это из своей жизни.
    Но осень выдалась какая-то теплая. Поэтому в последнее время мне нечего сказать. Мысли какие-то мелькают, люди мелькают, дни мелькают. Мне от этого не хорошо, не плохо. Хандра. Не спасают лампочки на 150 чего-то там. Не спасает кино. Не спасает сон. Не спасает горячая вода и живущее под одеялом тепло.

    Вот только… У меня сейчас красивый вид из окна. Обыкновенный вид. В обыкновенный двор. По утрам в это окно очень понимающе светит солнце. И листья… Если на улице есть ветер, то он обязательно проносит мимо моего окна ничего не понимающие, словно эвакуированные в срочном порядке, листья. Они желтые, пыльные, немного брезгливые, и красивые только с моей стороны окна.
    И кажется, что все это еще не раз повторится, и еще не раз будет пережито. Поэтому сейчас можно немного отстраниться, устроится на краю дивана и смотреть против солнца в окно, за которым шпановатый ветер пинает уже парализованную листву. Кажется, что не в последний раз.

    Бывают мысли ясные, четкие и неожиданные, как проверка документов. Они расставляют на свои места некоторые вещи, о которых долго думал. Пусть даже не в слух и не про себя, а где-то в подсознании, но думал.
    Сегодня утром, когда таскал некие тяжелые вещи из одного помещения в другое, я вдруг четко и очень ясно понял, в чем смысл.

    Он в поиске.
    Не в поясе, не в поезде, не в поездке, а именно в поиске.
    Охренеть, правда?
  
    Я понял, что на самом деле в мире существует не так уж много жизнеспособных систем ценностей. Религиозных ли, семейных ли, политических ли, не важно. По сути, выбора то особого у меня нет: либо отыскать и принять что-то, что мне действительно близко из уже существующего – будь то буддизм, коммунизм или пацифизм, или всю жизнь потратить (посвятить?) на поиск. Есть еще вариант – придумать свой, персональный взгляд на мир, вещи в этом мире и их взаимодействие. Но люди, которые выбирают этот путь, зачастую напоминают либо ежа в надутом воздушном шаре, либо Вольтера.
    Можно, кончено, ни во что не вмешиваться, ни о чем подобном не задумываться, а просто себе жить и все. Но невмешательство и нежелание - это уже целая система ценностей. Это уже выбор.
    Поэтому все в первую очередь зависит от желания. Желания знать, развиваться и стараться понять. А во вторую от везения, как вполне закономерной, физической величины. Все эти книги и фильмы, все эти разговоры и крики, все эти  люди рядом и вокруг, все эти большие проигрыши и маленькие победы всего лишь поиск.
    Кому-то везет – он рождается в коммуне мормонов, с полной к этой коммуне предрасположенностью. Кому-то нет – отсюда диссиденты, революции, библейская Ева и подобные размышления. Хотя все эти излишества – тоже всего лишь поиск.

     От вселенской несправедливости, что надо вылезать из-под теплого одеяла в этот пятничный вакуум, хочется НИЧЕГО. Так холодно и промозгло – просто таки до костей, страдающих от недостатка кальция. Даже кончики пальцев покалывает. Ноги тут же становятся какие-то влажные и деревянные, будто совсем новые, еще не разношенные. И в носу тягучий гоголь-моголь. И желтые листья уже не романтическая прелесть, а один из симптомов всеобщей почечной недостаточности. А настроение такое паскудное, что хочется кому-то очень грубо и виртуозно нахамить.
   Самое обидное кроется в том, что  конкретно твоей вины во всем этом нет - просто осень незаметно стареет и становится похожей на зиму.
   
    В такие моменты (или периоды) меня очень хорошо согревает воспоминание о том, как лет в 15 я провалился под лед. Довольно таки далеко от ближайшего тепла. В тяжелой зимней одежде. Пьяный. Совершенно неожиданно. По шею. Даже хруст услышал уже после.
    Меня быстро успели вытащить – я даже толком и не понял что случилось. Даже испугаться не успел. Но вот тут и начинается самое интересное – долгая дорога домой. Полностью промокшим. В минус 15.
    Сначала морозцем прихватывает промокшие джинсы. Помните, что бывает, если сразу после стирки вывесить белье на зимний холод? Оно тут же становится хрустящим и твердым, будто чипсы – меня это в детстве очень забавляло. А теперь представьте, что тоже самое произошло с одетыми на вас джинсами. Затем с подштанниками. А затем все это склеилось и примерзло к ногам. Но ноги это еще ладно - а ведь между ними есть кой-чего поинтересней. И поважнее…
    Затем деревенеть начинает куртка. Свитер. Футболка. Тело становится снаружи холодным, а внутри горячим. От этого контраста начинаешь тупеть. Моментально. Сводит все. Даже мысли. А те, что не сводит, говорят тебе твоим же голосом: «Да сядь ты. Сядь, родной-любимый. Отдохни. Зачем куда-то идти? Тем более, что быстро идти не получается… А до дома ой как далеко».
    Но меня, слава Богу, вели. Если б я брел сам, то точно б сел.

    …из распаренного носа льет как из водопроводного крана. И это не метафора. Сопли стекают по верхней губе и цепляются за улыбку - ведь ты в зимней одежде, успев только стянуть носки, сидишь в полной ванной горячей воды. И тебя так захватывает ощущение собственного талого тела, физическое понимание природы тепла, что кажется, что все это просто кажется.

    А вы говорите, батареи не топят… :)

    Тягучие, неспешные и размеренные разговоры на вечерних кухнях… Они словно мягкая, теплая и податливая пряжа в руках морщинистых и всепонимающих  старух – от локтя до запястья, от локтя до запястья…
    Они запросто рождают революции и сильнейшие похмелья, походя мирят окончательно поссорившихся и ссорят закадычных друзей, незаметно находят совершенно неожиданные и такие нужные ответы, а порой часами, как четки, перебирают банальные и избитые истины…
    Они – словно некий параллельный мир, который состоит из обрывков услышанного, увиденного, желаемого и, казалось бы, напрочь забытого. Со своими правилами и написанными ритуалами.
    Они, словно прожженная сводня, знакомят совершенно разных, но чем-то неожиданно похожих людей и заставляют другими глазами посмотреть на человека с ты годами делишь воспоминания.
    Эти разговоры питаются запахами еды, сигаретным дымом и перегаром. А еще слезами и блеском в глазах. И тогда они становятся монологом.
    Но главная их составляющая, самая главная, без которой они превращаются в обыкновенный и противно банальный треп – это искренность. Та искренность, которую ты иногда неделями, а иногда и месяцами носишь в себе просто для того, чтобы однажды, часов в пять утра встретить невыспавшееся солнце.

    Вот такой была сегодняшняя ночь разговоров

    Я очень трезво понимаю, что у меня вряд ли получится сказать что-то новое. Даже подумать что-то, чего раньше, до меня, не думалось, вряд ли получится. Особенно, если учесть тот объем мыслей, который никогда и никому не высказывался, а так, лениво думался и также лениво забывался. Тоже самое и с поступками, и с чувствами, и с желаниями. А все дело в том, что 8 миллиардов человек (в некоторых источниках 80) живших до меня сводят шансы сделать хотя бы минимальное персональное открытие до минимума.
    Конечно, оттого что кто-то где-то этого уже чувствовал, этого уже хотел, об этом думал моя индивидуальность не становится менее индивидуальной. Но вот как-то тоскливо в межреберье
    А хотелось бы. Вот честно говорю, хотелось бы хоть в чем-то первым! Хотя бы в какой-нибудь мелочной мелочи хотелось… Я же не претендую на открытие нового закона физики, изобретение колеса и не приписываю себе авторство строк: «…а это уже было в веках, что прошли до нас».
    Я хочу оставить после себя что-то. Хотя бы пару слов, которые, случайно оказавшись рядом, так и замерли. А потом, после того как ты их встряхнул, они родили бы новую пару слов… твою личную пару слов.
    Мне хотелось бы оставить после себя пару словосочетаний, которые бы удивляли, цеплялись и заставляли на секунду задуматься. Или несколько строк, которые бы сначала наполнили, а потом запомнились. А вместе с ними, глядишь, запомнился бы и я.
    Именно поэтому, иногда, когда случайно, в голове смешиваются несколько обычных звуков и образуют что-то новое, я испытываю легкое чувство гордости. За себя. Что додумался. Ну, как у Гришковца – значит все не зря.  

    Здравствуй, осень. Ржавая сука осень. Проходи и садись. Я тебя ждал. Если хочешь – кури. Я тебя оставлю на минутку – схожу на кухню оборву календарь. До крови. А ты пока угощайся чаем. Да-да, как ты любишь – цвета моих заваренных глаз.
   
    Прости, но я сейчас буду самодовольно улыбаться:  я знал, что ты придешь. Откуда? Еще дня три назад пошел шепот в костях. Кости, они же полые, им лучше слышно. Особенно если поломанные. Поэтому в этот раз я готов. Спасибо, кости.
    В этот раз мне нечего тебе дать – загар я смыл. Воспоминания другие люди хранят, а все что другим не дашь – зарыто в конце августа. Все фотографии напечатаны и – розданы. Хочешь, бери вот этот шрам на предплечье? Он почему-то не смывается. И еще пол-арбуза в холодильнике.
    В этот раз я буду тебя просить, а не отдавать. Потому что пришла пора что-то просить у тебя. Надоело в тебя вкладывать без остатка.
   
    Поэтому – дай.
   
    Хочу, чтобы было сопливо и мокро, как в больном носу. Хочу, чтобы пахло гниением, как от сбитых коленок, и чтобы лужи были, как разговоры – глубокие. Дай мне, пожалуйста, пьющего дворника. Чтобы плевал на все и жег листву. И чтобы сидели мы с ним вечерами и плевали в этот самый костер. Каждый - о своем. И денег. Осень, займи мне денег на теплый свитер. Кеды у меня прошлогодние, а вот свитер хочу новый. Вымажи меня собой так, чтобы зимы хотелось.
    И еще хочу, чтобы ты ей запомнилась. Не мне, а ей. Она тебя действительно ждала.
    Ну, как, сможешь?

    Знаешь же, что фильм – пустышка. Знаешь, что сюжет глупый и посредственный, улыбки актеров не настоящие,  как улыбки соседей, операторская работа – клонированная и вылизанная, как яйца, да простят меня соседи, соседского кота… Знаешь, но все равно покупаешь билет в кино, просишь посмотреть, покупаешь или скачиваешь. Почему? А потому что - вдруг! Вдруг, в этот раз фильм все таки будет необычен, интересен и заставит по-настоящему открыть рот… Ну, не может же это безобразие длиться вечно, говоришь ты себе. Вдруг, в этот раз, говоришь ты себе… Должно же когда-то появиться что-то интересное… И поэтому, надеясь на это самое вдруг, ты превентивно замираешь на вступительных титрах…

***

    Я пропущу. Да нет, мне уже наверное хватит на сегодня. Сколько мы выпили? Точно хватит. Завтра ж на работу. Думаешь, и выпиваешь еще грамм 200. Почему нет? Ведь так хорошо! А вдруг станет еще лучше и вдруг придет то сладкое и спокойное ощущение, когда проблемы сначала отступают, потом отпускают, а потом забываются? И станет так хорошо и спокойно, как не было уже давно. И по одной… И уже без тоста…
    Но вместо этого, через время где-то в глубине глаз начинает ютиться боль. К горлу подступает что-то кислое и живое, закладывая уши, и ты, шатаясь, и повторяя про себя, как мантру слова какой-нибудь попсовой песни плетешься на остановку, к такси, или просто плетешься. Но, согласись, шанс был, поэтому: «Повторите, пожалуйста».
   
***

    Я же любил по-настоящему? Нет, без вопроса в конце – я любил по-настоящему! Но не вышло… И чем это закончилось? Нет, даже вспоминать больно. Потому что очень непонятно, глупо, тяжело, и... это был самый лучший год в моей жизни! И стыдно, за то, что лезли мысли глупые в голову: «А может, хватит уже так… Все же так просто закончить»… И такое внутри сочетание, А ведь только тогда я жил по-настоящему! И бесконечные почему и за что?! И жить не хочется и хочется жить…
    Но потом отпускает. Лечит толи время, толи люди. И возвращаешься к жизни. И улыбки становятся не ожидаемыми и предсказуемыми, а случайными. А потом встречаешь ее. Не ту ее, а другую. Новую. И думаешь: «А вдруг это она? А вдруг в этот раз…»

    Немного из далека начну.

    Во времена своего ученичества – школьного ли, университетского, не важно – я был очень вредным учащимся. Постоянно спорил, докапывался, подвергал критике и сомнениям преподавательские сентенции, цеплялся к мелочам, иронизировал по поводу и без. Иногда даже дерзил.
    Мои родители и старожилы школы №47 помнят случай, когда, после небольшой словесной перепалки с каким-то невзрачным десятиклассником, была послана на хуй учительница алгебры Мария Савельевна. Женщина в возрасте, сполна наделенная  академическими знаниями, педагогическими талантами и презрением к детям рабочей окраины. Какова была цена вопроса, я уже позабыл, но вывод на будущее сделал: такие дела делаются без свидетелей.

    Так вот…

    Но стоило преподавателю меня чем-то заинтересовать, увлечь, чуточку к себе приблизить, как происходили чудотворные превращения – я начинал учиться. По-настоящему. Без лени и выпендрежа. Конечно, немаловажную роль играл и сам предмет. Та же вышеупомянутая алгебра или, каюсь - грешен, английский, меня не привлекли бы, преподавай их хоть сам Пестолоцци. Но у гуманитарных наук дать мне хоть какие-то знания шансы были очень велики. А вот тут уже все зависело от преподавателя!
    А вот с этим – доказано эмпирически – у нас дефицит. Людей, у которых хочется УЧИТЬСЯ, и, самое главное, быть ими обученным, очень мало.
    И ведь это касается не только преподавателей – просто на их примере это хорошо заметно. Это касается окружающих нас людей вообще. Конечно, рядом много хороших, добрых, чутких и просто людей. Но, по-настоящему сильных, которым во всех смыслах хочется заглядывать в рот, ловя каждое слово и задумываясь над ним - единицы. И знакомство с ними – клад. Не та хрень, что в земле зарыта, и многим жить спокойно не дает. А та хрень, которая раз, или, если очень повезет, то два раза случается в жизни каждого…Я про знакомство с учителем.

    Но когда я об этом думаю, мне почему-то вспоминаются не Стругацкие, которые очень много нарассуждали на тему ученик-учитель,  а моя бабушка, которая как-то сказала: «Все меньше на свете людей, которые имеют право называть Блока просто Сашей».

    …а еще в фильмах утренние сигареты очень душевно трещат при затяжке. Именно душевно. Этот треск хочется воспроизвести. Он чем-то похож на скрип первого снега под ногами.
    …а как эти мужественные люди эстетично выпускают дым – в такие моменты мне всегда чудится запах ароматного табака…  Как они запивают каждую затяжку ароматным кофе…
    …а жесты… Какие жесты у этих героев… Отточенные, дополняющие, такое ощущение, что поставленные лучшими хореографами… После таких жестов любые «Минздравы» меркнут... Исчезают метастазы на «Легких курильщика в разрезе»...

    Ты курил натощак? Вот ты, читающий это, ты курил натощак? С утра, только продрав глаза, ты перся на балкон, пощелкивая зажигалкой? Не почистив зубы, не умывшись, заспанный ловец эстетики в одних трусах, ты выходил на балкон, вставлял в рот сигарету, пахнущую картоном, и затягивался?
    О да! Каждое утро! Вот уже девять лет… Я пропускал занятия в школе и институте, забывал поесть, и поздравить с днем рождения друга… Я забывал кошельки в кафе и поцеловать тебя с утра, но я никогда не забывал об утренней сигарете! Никогда!
    Я очень нервничал, если такой сигареты не было. Да я на подвиг был способен если с утра не было сигарет! Я не брезговал пепельницами… Я искал по всей  квартире – чувство знакомое каждому курильщику: «Вдруг, где-то завалялась?» Конечно же, не завалялась. Я не ленился – шел в магазин. Я ленился когда и где угодно, а за сигаретами - не ленился.
    В итоге я добывал ее. Зааааветнуууую. Первую. Утреннюю. И что? А ничего…
    Изжога...
    Новый день...

    Конечно, бывают сигареты достойные того, чтобы Гришковец с Бигудями накрутил о них целые рассуждения на тему, но они настолько же редки, как и сам Гришковец.

    Сны в транспорте… Рваные, сиюминутные, бессюжетные, они словно бы украдены. Нет, скорее втихомолку подсмотрены. Они не твои, но снятся тебе. Тусклые, с испариной, должные компенсировать что-то недополученное ночью, они прилагаются к плате за недосып.
    На вкус такие сны напоминают сырые макароны, по-моему, самую неживую еду в мире. Они пахнут хлоркой – причем не той, приятной, бассейной хлоркой, а той хлоркой, которой посыпаются темные углы подъездов. На ощупь эти сны напоминают цементный раствор, который, стекая с твоих рук, стягивает кожу старостью. А еще у этих снов есть запах – запах сидящего рядом с тобой человека.

    Алкогольные сны входят в тебя через пересохшее горло и до утра сворачивают клубком в онемевшем желудке. Эти сны колышутся, они живые: им нужна вода и пища - события прошедшего вечера. Ты не помнишь их. За это они не помнят тебя.

    Сны во время болезни, самые страшные сны. Густая полуявь. Они липкие, и короткие как это предложение. Поэтому такие четкие и запоминающиеся. Бывает, что запоминающиеся навсегда. Зачастую мы стараемся их спрятать в баночки со снотворным, выменять на небольшие таблеточки-комочки. Страшнее их, только сны у больничной койки близкого - сны с ароматом марли.

    Твои ночные сны, твои настоящие сны, они другие – яркие, сочные, реальные, не запоминающиеся, но оставляющие впечатление. Ими напитана пропахшая твоими запахами подушка. Они выплескиваются вместе с упругими струями вечернего душа. Эти сны просачиваются из мрака выключенных кинескопов и мониторов. И начинаются фразой «Спокойной ночи, любимая»…

    Вокзальные и поездные, перед экзаменом и накануне свадьбы, на работе и даже в ночном клубе… Мы закрываем глаза, чтобы отдохнуть, отдышаться, успокоиться, и хотя бы самым краешком заглянуть… Ведь если бы сны сбывались, счастливых было бы больше.

    Есть места, где лучше и искреннее чувствуется. Хорошее или плохое – неважно. Главное - ощущения чище, острее, полноценнее. Слетает шелуха, тускнеют шумы, гаснут раздражители, эмоции сепарируются…

    Это кладбища – где остаются наши близкие, знакомые и не совсем. Это вокзалы для всех мастей транспорта – где мы плачем-улыбаемся при встрече и плачем-грустим при расставании. Это родительский дом – место, где мы вырастили наши воспоминания. Это берега рек и крыши домов, это лужайки перед роддомами и приемные покои в больницах, это… Каждый сам для себя может продолжить этот перечень…

    Буквально недавно я нашел еще одно такое место.

    Женщина 45 лет обцеловывает своего 50-летнего Ваню, как будто обоим по 15. Парень моего возраста битый час не находит себе места, то и дело порываясь встать и куда-то пойти. Молодая мама курит одну за одной, и нервно бегает от дверей к курилке. Совсем старенький дедушка подводит свою бабушку к двери и ласково целует в лоб…
    Все они уходят обнявшись…

    Где царит такая идиллия? Это – стоматологическая поликлиника.
    Неважно сколько тебе лет – 21 или 40. Собираясь к зубному врачу – на лечение, протезирование, удаление – возьми с собой близкого человека. Пусть посидит под дверью… Ведь, наверное не зря, зубная боль – очень острое чувство.
    Жаль, что я пришел сам...

    Весна, весна… Все ее с нетерпением ждут, встречают, готовятся, дни считают… А ведь на самом деле, если задуматься, ничего хорошего в ней нет. Весна несет в себе кучу минусов, неприятностей и стрессов…

    С приходом весны мы вынуждены спать с открытой форточкой, которая кроме свежего воздуха заносит в наши квартиры очень мешающее по утрам птичье пенье. Но это еще терпимо. А вот когда птицы запоют дуэтом с котами, да-да, теми самыми – мартовскими, вот тогда настанет полный коллапс.
    Весна заставляет нас прятать поглубже в шкаф тяжелую, как тещин характер, зимнюю одежду, и рыскать по базарам в поисках чего-нибудь легкого и воздушного. А это отнимает время, которое деньги, и деньги, на заработок которых нужно время.
    Весной, вместо того, чтобы вовремя прийти домой, к любимой жене и детям (или кто у вас там вместо них), мы вынуждены прогуливаться вечерними улицами, наслаждаясь мартовским теплом. Ну,  куда это годится?
    Вспомните, зимой зайдешь в дом с мороза, глянешь в зеркало – красавец: глаза искрятся, щечки и ушки розовеют, тело приятно ломит от тепла. А сейчас? Посмотришь в зеркало – а оттуда на тебя глядит кто-то сопливый от гриппа и посиневший от авитаминоза. И почему  не родился (ась) вампиром? Поэтому лучше весной в зеркало не смотреть.
    И это еще не все – уже начали появляться свежие овощи и фрукты. Так что готовьтесь – в ближайшие дни консервация, на которую осенью было потрачено много сил и энергии, из деликатеса, превратится в недоеденную и занимающую много места обузу.
  Весна – это дожди, лужи и слякоть… Весна – это дача, огород и прополка…
  К тому же, в ночь с 25 на 26 марта весна украдет у нас целый час сна.
  Бррррр...

    Кому-то она мешает смотреть футбол… Кого-то ругает, когда не доносишь всю зарплату до дома… Бывает, может взболтнуть лишнего или обидеться без причины… Всякое бывает…

    Но…

  Она была с нами, когда мы делали первые шаги. Мама. Она готовила самые вкусные на свете пирожки. Бабушка. Она всегда вредничала и не давала прохода. Сестра. Она спасала нас от ангины и бронхита. Участковый врач. Она рассказала нам, что такое хорошо, что такое плохо. Первая учительница. Она просто улыбалась нам, и становилось на душе светлее. Соседская девчонка. Она плакала вместе с нами, когда первая любовь оказалась безответной. Подруга. Она сделала наш дом уютным. Жена. Она крестила наших детей. Кума. Она кричала, когда мы срывали сроки, ленились, приходили на работу с бодуна , и  хвалила, когда все было хорошо. Начальница. Она насчитала нам зарплату. Бухгалтер. Она продала нам сочные и вкусные яблоки. Продавец. Она пожелала нам счастливого пути. Кондуктор. Она принесла нам чая. Проводница. Она накормила нас. Буфетчица…

    И еще…

    Она показала нам настоящие чувства. Любовь. Она пришла в награду за что-то хорошее. Радость. Она подарила нам восхищение. Красота. Она научила нас быть надежными. Преданность. Она сделала нас нужными. Нежность. Она сделала кого-то нужным нам. Дружба. Она помогла нам в трудную минуту. Доброта. Она сделала нас воспитанным (хотя бы попыталась). Вежливость. Она подарила нам чуткость. Отзывчивость. Она помогла нам стать утонченными. Элегантность. Она подсказала нам как поступить. Интуиция. Она задела наши самые нежные чувства. Музыка…

    Кто она? Она - та любимая, которая сегодня утром ушла на работу… Она – та мама, которой давно не звонил, а завтра обязательно навестишь… Она, та девушка, которая сегодня утром села не на ту маршуртуку…  Она – та пухлая и милая тётя, у которой я каждое утро покупаю сигареты… Она – бабушка, которая никогда не мешала дедушке смотреть футбол…

    И еще...

    Мужики, будьте сегодня (завтра)  чуточку нежнее и внимательней...Это же просто!;)

    Я же не дебил, чтобы каждое утро просыпаться с улыбкой?!
    У меня с психикой все более-менее. Именно поэтому с утра я бываю и веселый, и грустный. Именно поэтому иногда с утра я ненавижу все живое, а бывает, мне кажется, что все вокруг живое. Бывает я готов шутить, помогать и делится, а бывает не готов.
    Это называется самочувствие, мироощущением, настроением, расположение духа или состоянием переживаний, называйте как хотите… Называйте как хотите, только не портите его.

    Существительное «настроение» происходит от глагола «настраивать». То есть любое мое состояние происходит от моих же действий.  Это значит, что мое-твое сегодняшнее-вчерашнее самоощущение – это результат определенных усилий. Моих усилий. Твоих усилий. Усилий людей, которые с нами рядом.
    Ну, например, я же что-то делал для того, чтобы вчера утром беззаботно улыбнуться девушке в маршрутке, а сегодня сказать «Не курю», когда какой-то четкий и ровный молодой человек пытался стрельнуть сигарету? Хотя обычно даю. Конечно, делал! Я что-то думал. С кем-то общался. Я работал над тем, чтобы улыбаться или скалиться. Пусть автоматически, но трудился.
    Поэтому мне очень неприятно, когда какая-то блядь, берет и совершенно бездумно его топчет. Топчет мое настроение.

    Просто потому что она (блядь) такая…
    Просто потому что привыкла (ло) так с людьми…
    Просто потому что так же поступают с ней (ним)…
    Просто потому что я не сват и не брат…

    Я не считаю, что нужно засадить все аллеи цветами, дарить гладиолусы незнакомым, но симпатичным, и улыбаться солнцу, ветру, ручьям и воробушкам. Нет, если хотите - то пожалуйста.
    Я просто хочу, чтобы мне не портили настроение. Мое настроение. За это обещаю, минимум – тоже самое. Максимум – субботник на близлежащей клумбе.
  
    Это же так просто – не сделать что-то. Ведь правда?

    Опытные жизнепроходцы утверждают, что песня строить и жить помогает. От себя хочу добавить, что она помогает не только строить и жить, но и ломать, переживать, отстраивать по новой, начинать с нуля и просто просыпаться по утрам...

    А еще она помогает не забывать и помнить…

    За окном промозглое утро. Пусть будет 14 января.

    Ты едешь в набитой до упора маршрутке. Едешь практически на коленях у водителя. Едешь и думаешь о Боге, новом юзерпике, о ней и ценах на бензин… Как раз в тот момент, когда ты думаешь о бензине, к тебе на колени кто-то садиться. Дальше едете втроем – водитель, у него на коленях ты, у тебя на коленях какой-то парень…
    Из колонок полуразвалившегося «Спринтера» пахнет весной, третьей ходкой и ушастыми фраерками. В тот самый момент, когда ты уже почти соглашаешься, что пять лет не срок, а кругом одни мусора, у того самого парня, который пристроился на твоих коленях, звенит мобильный телефон.
    Играет System of a down «Lonely Day».
    Парень говорит трубке: «Да, малыш…»
   
    А ты вспоминаешь…

    Тебе 17 лет. Окончен первый курс университета. Сдана летняя сессия. Впереди первое «взрослое» лето. Чем его занять? Ты не находишь ничего умнее, чем отправиться на заработок в Мариуполь, на завод «Азовсталь», осваивать редкую, но нужную стране специальность «огнеупорщик_четвертого_разряда».
    Работа оказывается очень тяжелой. И физически, и морально. Четыре дня работаешь – два выходной. Ты строишь каупер. Каупер - громадная труба, нагревающая воздух для доменной печи.
    Ты боишься высоты, но каждую ночь сидишь в железной трубе, на высоте 40 метров. Ночью в трубе ужасно холодно – металл быстро остывает.
    Ты боишься высоты, но каждый день сидишь в железной трубе, на высоте 40 метров. Днем в трубе ужасно жарко – металл быстро нагревается.
    И так по 12 часов в сутки.
    В этой трубе ты встречаешь свое восемнадцатилетние.
    Тебя мутит от всевозможных шамотов, мулитов, радиальной кладки, алкоголя и самого себя...

    В тот самый момент, когда тебя бросает оставшаяся в Запорожье девушка, звонят друзья. Они говорят: «Какого хрена?!» Говорят: «Бросай все это!» Говорят: «Поехали с нами завтра в Крым. В Алушту».
    И ты говоришь себе: «Какого хрена!» Ты говоришь себе: «Да ну его, все это!» Ты идешь на мариупольский автовокзал и покупаешь билет в Алушту.
    Из вещей у тебя полотенце, шлепанцы, старенький кассетный плеер и кассета System of a down. Альбом «Hypnotize».
    Всю дорогу до Алушты – часов 10 – ты слушаешь этот альбом. И больше всего тебе нравиться песня «Lonely day». Ты слушаешь ее 10, 15, 20 раз… Ты выходишь на забытых Богом вокзальчиках, покупаешь батарейки и снова слушаешь… Ты слушаешь ее и чувствуешь себя действительно молодым, действительно свободным, действительно настоящим… Тебе наплевать, что эта песня об одиночестве…Ты чувствуешь!

    За окном промозглое утро. Пусть будет 14 января.

    Парень говорит: «До вечера, малыш» и нажимает клавишу отбой.
    Выходя из маршрутки, ты говоришь ему спасибо…
    В голове звучит : «Such a loneliest  day in my life…»
    В голове звучит шум прибоя…
    Ты улыбаешься…


    Поройтесь в архивах, переберите старые аудиокассеты, грампластинки, диски, скачайте в интернете… Найдите те несколько песен которые вам дороги и с которыми вас что-то связывает… Найдите те несколько песен, которые в свое время гармонично вписались в вас, помогли, сделали чуть лучше, сделали ярче, просто запомнились…
    Послушайте их…Или ее…
    Чувствуете?

    Хочется написать что-то короткое, легкое и лохматое, как тот снег, который сейчас барражирует за окном.
   
    Хочется думать о чем-то спокойном, не обременительном и поверхностном. Например, об оливье.       
   
    Хочется быть улыбчивым, неспешным и ленивым, как программа новогодних телепередач.
   
    Хочется вынести ковер на улицу, вымыть свежим снегом, а потом занести обратно в дом, лечь на него и дышать.
   
    Хочется, чтобы пахло хвоей, выпечкой и морозным утром.
   
    Хочется ,чтобы свет в квартире был притушенным, ласковым и глубоким.
   
    Хочется пополнить счет гривен на 150, и написать каждому, кто отметился записной книжке.     Написать даже тем, с кем знакомство было мимолетным и необременительным. Написать не повторяясь, играя словами, сознательно делая комичные ошибки. И обязательно после каждого слова ставить смайлик. Вот такой :) или вот такой;).
   
    Хочется спать до изнеможения и исступления. Приоткрыть форточку и увязнуть в подушках, одеялах и простынях. Дня на три. И чтобы ты была рядом.
   
    Хочется не спешить.
   
    Хочется глупо улыбаться своим мыслям на людях, чтобы кто-то это заметил и тоже улыбнулся. Например, ты.