С самого утра у Пятачка поднялась температура. Маленького хрюшку мутило, рвало комбикормом и глубоко морозило. Ближе к вечеру начался бред: Пятачку казалось, его зовут Порки, ему 35 и он все еще прибыльный поросенок.
    Напуганная позапрошлогодними событиями Сова позвонила ветеринару со скользкой фамилией Милный. Тот, узнав в чем дело, как-то странно помолчал и приехать отказался. Но в телефонном режиме прописал мед, малину, стрептоцид и постельный режим.
    Благодаря налаженной работе Красного креста и регулярной гуманитарной помощи проблем в лесу не было только со стрептоцидом. Запасы меда и малины, по определенным, где-то вторую неделю запропавшим и плохо пахнущим причинам, были исчерпаны.           
    Пятачку с каждым часом становилось все хуже и хуже. Разметавшись на пучке соломы, он утробно звал Винни Пуха, требовал запретить желатин и подать ему второе.  
    Отчаявшаяся Сова занялась самолечением. Пятачка выкатывали яйцом, мукой и сбрасывали на огонь. Не помогало. Хотели пустить кровь, но лихорадка усиливалась.  Свиненку чудились санитары МОЗ, эмиссары ОБСЕ и несколько мексиканцев танцующих у костра. Постепенно озноб перерос в тремор, тремор в конвульсии, а конвульсии в финальный эпизод «Доктора Хаус».
    Так бы, наверное, и умер бы Пятачок, если бы дело не происходило в сказке с высоким рейтингом и неплохим финансированием.