«От каких все-таки странных вещей зависит наша судьба, - думал Алешенька, до скрипа вытирая бокал для мартини. – Взять меня, например. Когда-то в марте скрип ветоши по чистому бокалу напомнил мне скрип качелей в родном барнаульском дворике. До слез напомнил. И вот, спустя всего месяц, я уже стою за барной стойкой какого-то заведения, в переднике, преисполненный услужливостью… Я готов наливать кому и что угодно, лишь бы потом мыть и долго вытирать стаканы, бокалы, рюмки, стопки, фужеры… Только не тарелки – их скрип не вернет меня в Барнаул».

Размышления Алешеньки прервал звон колокольчика над входной дверью. Пропуская даму вперед, в кафе вошел мужчина в легкомысленном сарафане и женщина с головой бобра.

- Сладенького и красненького, - не глядя на замершего в ожидании Алешеньку бросила женщина, усаживаясь за столик. Голова бобра не мешала ее голосу быть грудным и бархатным, как пиджак.

Алешенька кивнул и нырнул куда-то под стойку. Конечно не так, как бы это сделал взрослый дельфин, но довольно ловко.

– О чем ты хотел говорить со мной, Пётр? – женщина откинула со лба ухо и с вызовом посмотрела на мужчину в легкомысленном сарафане.

- Я хотел говорить с тобой о праздничном настроении, - ответил Пётр, поправляя постоянно сбивающиеся бретельки. – Я забыл о том, что такое перманентная радость и ожидание чуда. В этом декабре во мне превалирует темная сторона…

 - Мещанство, - отмахнулась голова бобра. – Главное помнить, что ты сам себе сам…

- Ваш торт «Лицо земли» и коктейль «Бесхозный водолаз», - вклинился в разговор Алешенька, ставя на стол высокий бокал чем-то кровавым и тарелку с коричневым блином толщиной в спичечный коробок.

- Вот взять, например, этого юношу, - продолжила женщина, отпивая из бокала, и указывая глазами на удаляющегося Алешеньку. – Казалось бы, чему ему радоваться? Унылая работа, хамящие посетители, копеечная зарплата… Но, несмотря на это, он счастлив.

Словно в подтверждение ее слов удаляющийся Алешенька подпрыгнул, щелкнув каблуками в воздухе.

- Может он просто очередной дурак, рожденный телевизором? - предположил мужчина закуривая.

- Это ты дурак, Пётр, а парень понимает толк в ассоциациях – он вытирает посуду, и это отправляет его в родной Барнаул.

- Был я в этом Барнауле – дыра, которую хрен зашьешь, - отмахнулся Петр.

- Барнаул это всего лишь образ. Кому-то хорошо, когда он вспоминает запах хвои, кому-то – когда премию неожиданно дают, кому-то, как мне, например, когда в доме есть как минимум килограмм грильяжа, - голова бобра скомкала коричневатый блин и отправила его целиком в широко открытую пасть. – А от чего тебе хорошо Пётр?  

Мужчина на мгновение задумался, затем рванул на груди легкомысленный сарафан и пустился в присядку между столиков кафе. Попадающие под откалываемые коленца стулья с треском разлетались по углам. Испуганный столь неожиданным зрелищем Алешенька, достал было из-под барной стойки ружье, но затем передумал и сделал погромче диск Ноговицина, до этого выполнявшего роль ненавязчивого фона.

- Браво, - с трудом пережевывая блин, выкрикнула голова бобра, - браво, Пётр! Теперь я узнаю в вас того бесшабашного мальчишку, который когда-то пересадил мне голову! Браво!  

- Благодарю, - задыхаясь и путаясь в сарафане выдохнул Петр и сделал сальто назад – вместо кафе перед его взором уже начала проступать сцена ДК «Энергетиков», где он мальчишкой танцевал народные танцы, и не помышлял ни о какой науке.   

- А теперь, Алешенька, стреляйте же в потолок, - выкрикнула женщина и пустилась вприсядку вслед за мужчиной, ловко размахивая ушами бобра в тон Ноговицину.

И все еще сжимающий ружье Алешенька выстрелил. Выстрелил, улыбнулся и подумал: «Прям как на проводах в армию… Тогда, в Барнауле…».

А за окнами кафе куда-то шли трезвые дети, нестройным хором напевая: «С Новым годом папа, с Новым годом мама, с Новым годом панда, мышь и игуана».

Дядя Витя все никак не мог понять – ему всего 14, а к нему иначе как дядя Витя никто и не обращается. Началось все с учителя труда Олежки – вот как сейчас помнится: делали заклепки для стульев, а Олежка и говорит, дядя Витя, по кругу надо молоточком, по кругу, закругляй ее, алюминиевую. Дядя Витя так посмотрел Олежку исподлобья, папироской пыхнул и давай закруглять. А сам думает, да какого же хрена…

Второй раз в маршрутке было – только сел, а  водитель ему, дядь Вить, а мелочи не будет, а то нетути сдачи. Дядя Витя в карманах порылся, нашел мелочи, но не дал, про копилку вспомнил. То пассажирка какая заметила, и давай вопить, что мол у Дяди Вити мелочь есть, а он ее, того, зажимает… Что ж, пришлось отдать, все ж люди, а не коты какие-то. Но осадок, конечно, остался. И мысль странная, как заноза засела – да какого же хрена…   

Ну, и понеслось. Кто его на улице не встретит – как здоровье, дядя Витя, не желаете ли чего, дядя Витя, а вот квасок то, свежееенький? И так все в душу лезут со своей угодливостью, что и задуматься времени нет. Бывало, станешь,  только на мысль настроишься, – а тебе сразу, сыночка то коснитесь, дядь Вить, экзамен у него, пятерочка нужна. Поначалу хочется конечно завопить – да какого же хрена…. Но дядя Витя сдерживается… Нет, конечно напустит на себя надутости, от размышления отвлечется, поотнекивается для приличия, а потом и коснется – чего ж не коснуться, раз пятерка нужна. А там, глядишь, и двадцаточка раз в карман, и опустилась.  И смотришь потом на эту двадцаточку вечером летним, и думаешь, потратить, аль дождаться пока результаты экзамена огласят?

А тут пришла пора дяде Вите паспорт получать. Пришел он значит в окошко, согнулся в три дуги и говорит, документ мой выправлен? А оттуда, из окошка, расплываются в улыбке золотой да искренней, и протягивают книжицу малую да синюю, как брюшко волнистика.  Дядя Витя ту книжицу почтенно принимает, загогулилну неповторимую ставит, и давай ее разглядывать. И видят из окошка, что лицо его с каждой минутой смурится как-то, злобой полнится лицо дяди Вити – брови к переносью сходятся, губы поджимаются, а глазищи, словно электроэнергию излучают. Что такое, вопрошает пашпортистка взволновано? Аль помарку какую допустили в документе, а, дядь Вить?

Ну, тут уж дядя Витя не выдержал, голову в окошко просунул  и как заорет на пошпортистку – да какого же хрена тут происходит! Меня же Егор зовут!!!

     Половое созревание никак не желало ощетиниваться. Нет, Русик, главный герой этой странной истории, испытывал все полагающиеся в таком деликатном состоянии симптомы, как то гормональные бури, всплески и прочие бессонницы, но вот усы не росли. А Руслан бы многое за них отдал.
    Вы спросите почему? Одноклассники, у которых над верхней губой уже начинал пробиваться пока еще реденький, но уже заметный пушок – не такой, какой бывает у девушек, а более контрастный – косились на него сначала с непониманием, мол, мужик, где твои усы? Затем непонимание переросло в недоверие. Так в стае косятся на волка вегетарианца, к тому же альбиноса. Со временем недоверие переродилось в откровенное презрение.
    Вполне возможно, что многим было наплевать на усы вообще, и нежизнеспособные метафоры в частности: у десятиклассников есть проблемы поважней, поинтересней и попикантней. С этим любой согласится. Но Руслану казалось, и жизнь находила этому подтверждения, что все дело именно в усах. Вернее в их отсутствии.
    «Усы, - довольно таки путано думал наш герой, - это тот своеобразный идентификатор, который автоматически зачисляет тебя в полноправные члены мужского братства. Конечно, сознательно никто не обращает на усы никакого внимания, но мозг очень четко фиксирует наличие или отсутствие усов. Мужчина может и сам не понимать, почему ему так не симпатичен вот этот человек. Вроде ж нормальный парень, веселый, неглупый, ан нет… Что-то в нем такое есть… Вернее нет. Чего-то в нем нет. Какой-то он не такой. А раз не такой, значит…»

( набриолинить усы )

    UPD: Утритесь все, кто считал меня скудоумным фантазером. У моих шизофренических фантазий есть связь с реальностью. И она не через моего лечащего врача! Это подтверждает иллюстративный материал, щедро предоставленный моим другом Фотошопом и его оранджазом.

    Как многие не знают, уже 5 февраля на экраны страны бодрым аллюром вскачет очередная порция «Мушкетерианы». Продолжение будет называться «Возвращение мушкетеров» Выложенный на Кинопоиске синопсис этого чуда заставляет задуматься о многом, в том числе и об эмиграции из этой жизнерадостной страны куда-нибудь на Ямайку.

(  Оригинал синопсиса взятый с кинопоиска )

    К сожалению, репрессировать создателей кинокартины уже поздно. Зато не поздно заменить синопсис на Кинопоиске, что обязательно зачтется авторам фильма в чистилище.
    Из соображений здравого смысла заменить предлагаю следующим:

    Картина откроется домом престарелых, в подвальном помещении которого расположен ломбард. В этот самый ломбард, порядком поизносившиеся мушкетеры и их все еще верные лошади, пытаются сдать очередную порцию подвесок. В тот самый момент, когда хитрый ростовщик за стойкой произносит «Один за всё», три мушкетера замечают, что морщины на лице Михаила Боярского – на самом деле карта сокровищ кардинала Мазарини. Забыв о подвесках, лошадях и сценарии, герои отправляются в опаснейшее путешествие на велосипеде модели тандем.

    Указания, зашифрованные в карте, приводят мушкетеров к глубокой морщине между кустистых бровей Михаила Сергеевича. Но здесь мушкетеров ожидает неудача – Д’Артаньян всея Руси отказывается снять шляпу. «Дело в шляпе», - понимают мушкетеры и умирают от старости задремавшего за рулем велосипеда Портоса, что отнюдь не вышвыривает их из сюжета.

    С небес они со стариковской любознательностью наблюдают за похождениями многочисленных детей. Детей так много, что за всеми очень трудно уследить, поэтому упревший Дартаньян снимает шляпу и вытирает испарину камзолом. Наблюдательный Арамис успевает заметить, где именно зарыт клад Мазарини, но молчит.

    За это Армен Джигарханян в исполнении Бога, награждает всех суперспособностями: Портос начинает видеть во сне все то, что Александр Дюма думает о современном кинематографе, Атос с точностью до миллиметра определят размер ноги жителей провинции Эльзас, Арамис может укусить себя за локоть. Михаил Боярский же к удивлению Бога уже имеет все суперспособности вместе взятые и еще немного, но молчит.

    С такой фантастической четверкой за спиной Армен Джигарханян решает снимать ремейк «Фантастической четверки» на деньги вырученные от реализации клада, а по нечетным дням искривлять пространственно-временной континуум до времен брежневского застоя.
   
    В финальных титрах герои едут в сторону заката трех солнц и дружно напевают "Когда твой друг раввин".
   
    UPD: Я понял главную задумку создателей - вращающийся в гробу Александр Дюма должен стать альтернативным источником энергии и вывести нас всех вместе за руки из кризиса.

    Это была стандартная многоэтажка в центре всех городов. И обычная маленькая комната. Вот только на подоконнике сидела не совсем обычная девочка, и вглядывалась с высоты в ночной город.
    - Ну почему он так со мной?
    - Потому что нельзя быть на свете красивой такой, - ответил радиоприемник.
    - Ну и ладно! – встрепенулась девочка, словно долго ждала этого комментария. -  Не буду плакать! Сам виноват, так ему и нужно! – решила она, быстро собралась и унеслась навстречу ночному городу. Туда где огни, смех, музыка дискотек и грустный преподаватель физики Семен Багратионович Абазримов.

    - А она то, она! Эти вечные её придирки! Всё ей не так. И увлечения у меня плебейские и друзья не такие? - в доме напротив раздраженно мерял кухню то шагами, то рулеткой лысеющий мальчик Григорий Юрьевич.
    - Возьми ее на письменном столе, - встрял радиоприемник.
    - А что? Это мысль… Так ей и нужно, - резко сказал он вдруг, схватил мобильник и нашёл в записной книжке номер Людки, которая последние несколько месяцев настойчиво добивалась его внимания только потому, что ее сглазила коварная соседка.
    - Думает, плакать буду без неё? Не дождётся! Мужчины не плачут! – выкрикнул напоследок в темноту квартиры.
    - No, woman no cry, - выкрикнуло ему вслед радио.
    И уже тише добавило: «В саликамске - полночь»

    А высоко в небе плакал взрослый пилот пассажирского самолета. Временами срываясь на тихое поскуливание, временами взахлёб, ручьём, и даже дуэтом со вторым пилотом. Тогда в городе шёл проливной дождь, а в салоне слышалось: «Будьте мужчиной, Филипп».
    Редкие прохожие зябко поднимали воротники пальто, затем взгляды глаз, ёжились и, вздыхая, напевали:
    «Не плачь пилот, жизнь только плот.
    Из бед, страданий и работ.
    Лети пилот, жизнь только плот.
    Жизнь только страх и липкий пот».
    От этих слов пилоту становилось еще хуже, но куда деваться – самолет то на полпути не бросишь? Даже ради неё, него, себя и еще парочки местоимений.

    Однажды летом Миша Шпынь умер по независящим от него обстоятельствам. Ну что тут говорить? Карма. Незадолго до своей смерти Миша, как и большинство двадцатилетних холостых железнодорожников представлял себе свою героическую смерть. И, как говорится, накликал.
    Конечно, то, что представлял Миша, уже описано не одним одописцем пионерского сопротивления времен Великой Отечественной, но мы все-таки позволим себе еще раз коснуться этой близкой каждому советскому ребенку темы:

    Итак, на переднем плане перевернутый троллейбус. Из его разбитых окон торчат руки, ноги, чей-то явно ухоженный хвост и кусочек дорогого кожаного чемодана. Отдельного предложения заслуживает водитель троллейбуса, который сегодня утром заболел и на работу не вышел. Повезло, чего уж там.
    Возле троллейбуса стоит наш главный герой Миша и фотографирует мобильным телефоном самого себя на фоне троллейбуса. Из недр троллейбуса слышатся испуганные реплики:
    - А этот билет в другом троллейбусе примут?
    - Как чувствовал, что лучше зайцем…
    - Parle vous France?

    - А толку, - обиженно протянул Миша и сфотографировался еще раз.
    Это был последний осмысленный акт в Мишиной фантазии Мишиной смерти. Затем он чувствовал толчок в спину и падал без чувств. Гаснущее сознание ловило: «Вера Холодная – наше кинематографическое все»
   В жизни все выглядело гораздо прозаичнее и драматичнее. Почему? Ну, во-первых, не зря же об этом написано вот это драматическое и прозаическое произведение? А во-вторых, это подтверждено первым комментарием:

Сидишь на мягком стуле? Электрик же мерзнет в цехе!
Так получи же, электрик, орден «За профуспехи»!

Он – машинист тепловоза! У него – даже паспорт в мазуте!
Черный от глаз до пупа, он свой в мединституте!

Труден труд металлурга, его не оценишь деньгами…
Поэтому – доски почета и переходящее знамя!

Опасна работа прокатчика… Одна отдушина – спиться!
Но не дает руководство, поэтому – будем трудиться!

Яркая жизнь у сварщика, что ни день, то сплошная феерия!
И пусть падает зрение, и пусть переутомления…

Стропальщик, сука, кто это?» – шутят «таланты» с экрана…
А это – моя профессия! Ей я обучен в баклане!

Я – ветеран предприятия! Я в цехе жил, а не дома!
Спасибо – завод-кормилец: за гастрит, простатит, глаукому…

Кто-то лопатой ворочает! Кто-то – в шахте сутками!
Зато мы не интеллигенция, с ихними в рифму шутками!

Место действия: Центральный энергодарский драматический театр им. Вольфганга Петерсона. Премьера спектакля «Незнайка на игле»

Действующие лица

Сцена
Незнайка – пожилой актер с внешностью Алена Делона и бородой Льва Толстого.
Пончик – пожилая актриса, обычно играющая Катерину из грозы Островского. Ролью недовольна, играет из рук вон плохо
Цветик – театральный завхоз, вынужденный выйти на сцену – актеры первого и второго состава играющие роль Пончика накануне премьеры отравились отравленной отравой.
Вишенка – студентка московского театрального училища им. Щукина, распределенная на практику в Энергодар
Черепаха Тартила – сакральный персонаж славянских сказок
Николай Носов – суфлер из оркестровой ямы

Зал
Вова – зритель из первого ряда. Учащийся ПТУ № 3, в ближайшем будущем заключенный Беленьковской исправительной колонии.
Арнольд – зритель из первого ряда, по совместительству режиссер спектакля. Сидит рядом с Вовой.
Домна Михайловна – зрительница из четвертого ряда. Богемная женщина бальзамированного возраста. Помнит живого Фета.
Пися - любимый мопс Домны Михайловны. Сидит у нее на коленях и читает «Собачье сердце», Фета не помнит
Арина – зрительница из 16 ряда. Журналистка единственной городской газеты «Атом и об этом», освещающая знаковое событие в театральной жизни Энергодара.
Владимир Петрович – зритель из восьмого ряда. Инженер на Запорожской АЭС, лауреат нобелевской премии по литературе. Автор бестселлера «Ни зги»

А также: палка-селедка, энергодарская богема, работники сцены во главе с Михалычем, мужик в зеркале... (и кто то исче).

( Действие первое )

    После публикации вот этого поста на меня обрушился шквал звонков, писем, смсок с неизвестных номеров с одни вопросом: «Как! Объясните же! Как Вам удалось не идти в армию?!…
    Я сначала отшучивался, отнекивался и открещивался, но после того, как письма стали приходить не на эмейл, а под дверь; после того как почтальон, обслуживающий мой дом, уволился и бросил семью - двоих детей-школьников (мальчика и мальчика); после того как об окно моей спальни насмерть разбился почтовый голубь; после того как мне стали уступать место в транспорте «лишь бы Вы рассказали», я понял – настало, не пришло, а именно настало время рассказать всю правду.

    Напомню, что алгоритм отторжения воинского звания в принципе однообразен. Находится нужный человек, хорошо зарекомендовавший себя в этом деле (он отмазал твоего брата, соседа и мужеподобную одноклассницу). Нужный человек сводит тебя с проверенным человеком в военкомате. Далее ты, следуя указаниям и подсказкам проверенного человека, выполняешь все его инструкции.
    Обыватель полагает, что единственный острый момент во всей этой полу криминальной истории заключается в том, чтобы как следует изогнуть ступню во время рентгена. Это предположение ошибочно. Главное – умело дать взятку! Если вы не владеете высоким искусством дипломатии, филигранным умением намека и древним знанием экивока – ничего не поделаешь: придется служить. Но если вдруг (!) владеете, то нужный человек, а вместе с ним и проверенный будут уверенно и с удовольствием плясать строевым шагом под вашу дудку.

    С нужным человеком проблем не было до определенного момента. До того самого момента пока я не оказался АБСОЛЮТНО здоров: нужный человек умыл руки, предварительно позвонив проверенному человеку в военкомат. Последняя фраза, которой меня одарил нужный человек, перед тем как навсегда уйти из моей жизни: «О цене договоришься сам».
    Приезжаю я в назначенный момент к проверенному Майору (на самом деле полковнику, но для конспирации назовем его Майор). Говорю: «Я от нужного человека. Мы договоримся?» «Конечно! Но…», - хитро улыбается Майор.
    Вот тут и начинается самое интересное – урок меркантильного рисования.

Две закрытые туалетные кабинки.

Голос из кабинки №1: Ээээ, простите…
Голос из кабинки №2 : Да-да.
Голос 1: А у вас туалетной бумаги случаем не будет?
Голос 2: К сожалению, нет.

Две минуты спустя

Голос 1: Ээээ… А может газетка какая-нибудь найдется?
Голос 2: Мне очень жаль, но газетки тоже нет.

Еще две минуты спустя

Голос 1: Полтинник по десятке разобьете?

Вывод: иногда все-таки стоит размениваться на мелочи.

С добрым утром;)

Прочитал? Проголосуй!

Ну, пожаалууууйста... Ну что тебе - трудно, что ли? Ну, всего лишь по ссылочке перейди! Ну разве это так трудно?

    До того, как стать оборотнем, Серега самым был обычным человеком. С прыщами, долгами и военной повинностью. Любил маму, заглядывал в рот отцу, не целованным закончил школу. Поступил в Машиностроительный институт. Пару раз съездил в Крым, пару раз подрался, пробовал курить и писать стихи, на что-то надеялся, на что-то не надеялся.
    А на втором курсе Серега попал под грузовик ехавший в городскую мыловарню . В полнолуние. Остался жив. Полгода провалялся в больнице. Чуть не завалил сессию. А не завалив, влюбился. Вот после этого и начались с Сережей всякие странности. После грузовика, а не после любви. Хотя все списывали всё именно на любовь.
   
    Как-то утром у Сережи обострился нюх, ближе к обеду – ногти, а к вечеру и чувство социальной справедливости подоспело. Грудь стала ужасно волосатой, прорезались клыки, начала расти холка…
    К Сережиной чести, стоит отметить, что оборотнем он был во всех смыслах положительным – слабосильных оберегал, сильно слабых – через дорогу водил и от ворья уличного спасал, девушкам из микрорайона честь берег, регулярно детей выносил из горящих домов. Конечно, бывало – срывался: мордовал насильников,  мелкое ворье развешивал на фонарях у райотдела, наркоманам спуску не давал. Пацаны местные зауважали, в старшИе звали. Сереже, конечно, приятно было, но пришлось отказаться.

    Тише и спокойней стало на улицах. Люди вздохнули свободней. Снова можно было песни по дворам слышать, смех солнечными зайчиками скакал от лавки к лавке…

    Правда учебу бросить пришлось – ночами же скачешь как угорелый, правду. Не до этого, мол. Оберегая, а днем – заспанный, с глазами мутными, в голове каша… Какая тут учеба? В армию не взяли – рентгены уж очень странные получались: в военкомате посмотрели-посмотрели, да и дали белый билет. Да такой белый, что даже на рынок в охрану с ним не брали. Приходилось экономить – на деньги, отнятые у карманников, особо не разгуляешься, а новую одежду считай, раз в неделю покупать приходилось. Правда, чуть позже начали гонорары за комиксы капать, но такие мизерные, что даже на вырезку толковую не хватало…
    С девушкой тоже отношения какие-то кривобокие вышли – Сережа всю ночь на страже закона – она ему истерику, Сережа честь какой-нибудь пэтэушницы сберег – она ему ревность и не понимание. Короче говоря, пришлось и с девушкой расстаться.
    Погоревал Сережа, погоревал, да и ушел с головой в «работу». Постепенно навел порядок не только в своем районе, но и в соседнем, а затем и во всем городе.

    Правда, случались инциденты неприятные – репортеры криминальной хроники, да священники всякие, благодаря Сереже без работы оставшиеся и паству потерявшие, войну ему объявили. Изловить пытались. Ну, ей Богу, дети малые – с кольями за Сережей бегали, силков каких-то по городу понаставили, колбасу, серебром напичканую, под подъездом бросали. Но Сережа быстро порядок навел. Парочку больно укусил, а одно, уж совсем надоедливого журналюгу, съел. После этого утихомирилась пресса.

    Шли годы, Сережа продолжа жить с родителями. Так как работы становилось все меньше – слава о Сереже шла такая, что даже в близлежащих областях молодежь шалить перестала, наш оборотень заскучал, загрустил. Все тревожней выл на Луну и царапал быльца диванов.
    - Мне уже 40, - говорил он отцу, перебрав хмельной кроличьей крови. – И что? Ни дома, ни семьи, ни достатка… Одни только первые полосы газет… Вон, одноклассники, все с семьями, бизнес у всех успешный. Важливцев тот вообще уже где-то в министерстве лямку тянет. Ая? Эээх…
    Отец как мог, пытался утешить сына. Да что он мог-то? Так и жили…

    А потом Сережа пропал. Собрал вещи и ушел. Ни слуху, ни духу. Некоторые говорили, что в Тибет подался, за умиротворением и знаниями. Кто-то говорил, что чумкой заболел и издох под забором… Всякое сочиняли злые, и не очень, языки…
    На несколько недель, Сережино исчезновение стало основной темой для заговоров. Судачили везде – на лавках, в транспорте, на перекурах.
    Церковь тут же объявила, что истребили нелюдя…Правоохранители грустили больше других – снова приходилось работать. В моду снова вошли юбки подлинней и прически покороче. А полосы газет вновь запестрели канибалами, инцестами и детоубийствами.
    Жизнь налаживалась...

    И никто не заметил, что в зоопарке при детской железной дороге появился новый зоотехник с обыкновенной фамилией Фокин. И уж тем более, никто не обратил внимания на то, как странно этот новый зоотехник улыбается своими жесткими, колючими, почти-то волчьими глазами, скармливая удаву Семенычу очередного пушистого кролика.    

    В лесу было настолько тихо, что даже непроизвольный и еле слышный беличий пук прозвучал уверенно и казался чем-то уж очень дерзким. Нервно шевельнулся рыжеватый енот. Вздрогнула выпь. Что-то проскулил задремавший заяц. Заворочался косматый медведь
    - Тсссс, - зашикали со всех сторон.
    - Во даешь, - сидевший рядом вомбат дружески похлопал белку по плечу. – Да ты, братишка, талант!
    - Я не нарочно. Метериозм у меня.
    - Э, брат, да в такой тишине даже метериозм кажется настоящим произведением  искусства… Вон, погляди на волков, те даже сглотнуть не смеют – так полный рот слюны и катают. А ты молодец, не побоялся.
    - Спасибо большое, - краснея и запинаясь прострекотала белка. – Я еще и вот так могу…
    Нервно шевельнулся рыжеватый енот. Вздрогнула выпь. Что-то проскулил задремавший заяц. Заворочался косматый медведь
    - Ну, все, прекращай… Эт слишком уже…
    - Извините. А чего молчат, кстати?
    - Как, ты не знаешь? Горе у нас…
    - А какое горе?
    - Да какая разница какое?… Сказано тебе – горе и все.
    Нервно шевельнулся рыжеватый енот. Вздрогнула выпь. Что-то проскулил задремавший заяц. Заворочался косматый медведь
    - Извините.

http://radulova.livejournal.com/2004/11/14/
14 ноября 2004 года
Господи... Что же это такое - ЖЖ? Меня кто-нибудь видит? Ау?

http://frumich.livejournal.com/2004/11/19/
19 ноября 2004 года
Вся камасутра начинается с введения.
Никогда не вел дневник.
Ибо щитал что глупо это. А еще боялся что кто-то прочтет и скажет "Ах ты, тфаю мать, падлетс..." ну и еще чего-то в этом духе.
Щас не боюсь. Бо наплевать. И писать буду фигню всякую.
Вот. Енджой.

Во глуши русской… За лесами дремучим… За реками быстроводными… За степями из учебников географии для 6 класса… За холмами, происхождения естественного… Во деревне с дивным и непереводимым названием «Хуевособакино»… Во избе, из бревен стесанной… На печи из огеупоров сложенной… Жил себе поживал простой рассейский парень… И звали его Альфред.

Был Альфред росту не богатырского. Здоровья на третью группу претендующего. Особыми талантами не блистал... Не особыми талантами тоже не блистал. Он вообще не блистал… Даже силищи сказочной не имел… Но была у Альфреда одна, мудрено выражаясь, черта характера, благодаря которой слыл он знаменитостью верст на сто вокруг. И называлась эта черта ленью. Ему было лень мыться, лень есть, лень спать, лень плодиться и размножаться. Коли б дыхание было процессом регулируемым (йоги молчат), то и дышать бы ему было лень. Короче говоря, даже лень была Альфреду в лень…

( Но пришла беда на землю русскую. )

    - На прошлом уроке твердую как у физкультурника пятерку получил dvarniaga за следующее стихотворение (сохранено авторское написание):
здраствуй крыса новый год
скоро жопа нам придёт
а потом придет песец
ты мертвец и я мертвец

    - Дети, поаплодируем победителю!
    - А сегодня мы поговорим об однокоренных словах. Однокоренные слова – это слова, имеющие один корень. Например, глагол пить и глагол лепить – имеют один корень пи. То есть 3,14.
    - А писец тоже имеет корень в 3,14.
     - Да, Витенька, я вижу ты усвоил прошлый урок. Пить, лепить и писец – однокоренные слова. Да Машенька, и пирожок тоже однокоренное слово. Да, Боря, и пингвин...
    Однокоренные слова нужны для того, чтобы ваш язык, дети, был красочнее, ярче и образней. Вот, например, невоспитанный ребенок, глядя на закат скажет: писец! А что скажет воспитанный ребенок? Слушаю, Машенька…

    - Воспитанный скажет: до чего же прекрасна эта пылающая звезда. До чего же четок ее абрис в это время суток. А ее энергия, дарующая нам желание жить и витамин Д? А сколько влюбленных созерцали закаты, прижавшись друг к друг? Сколько раз этот мир просыпался и засыпал под аккомпанемент солнечных лучей…  А… Короче говоря, на небе только и разговоров что о небе. Ну, просто писец какой-то.

- Умничка. Итак, домашнее задание: используя однокоренные слова,  извинится перед тетей, которой вы наступили на ногу в метро.

    До завтра, дети.