«С пивом и седой на остановке стой», - прочитала Екатерина Федоровна наклейку на двери маршрутки, и тут же залилась краской, поправляя алый, как паруса, берет: из-под головного убора выбивался седой локон. Но, укорив себя за минутную слабость, решительно стерла с лица румянец, и дернула дверцу.

«Сейчас я покажу тебе, огульный вертопрах,

что седина достойна занять место!

И дело тут не в льготах и правах,

А в том, что сегрегация бесчестна», - накручивала она себя, с вызовом протягивая кивающему в такт льющейся из магнитолы музыки водителю деньги за проезд. Водитель, не глядя, взял купюру и сунул ее в обтерханную пачку из-под чая «Липтон», продолжая кивать. Обескураженная таким равнодушием, Екатерина Федоровна тут же истрактовала эти бесконечные кивки как издевку:

- Молодой человек, в чем я сомневаюсь,

В вашей маршрутке пахнет бесправием!

Вот вы запретили седым, измываясь,

А я, между прочим, как есть вся седая, - постучала она наманекюренным ногтем по водительскому плечу.

- На висках седина, на грудях седина,

Мне плевать - десять рейсов с конечной…

Не грусти старина, что украла она -

кошелек ведь не терпит беспечность, – все еще не оборачиваясь, продекламировал тот, ловко сплюнув приспущенное на пару сантиметров окно.

- Пикирова́ться смеете, несчастный кучер?

Я докажу вам – старый – значит лучший! - взвизгнула женщина и оглянулась в салон, словно призывая его пассажиров в свидетели. Пассажиры, синхронно вынимая из ушей наушники, дружно приподнялись с мест. Солировал мужчина лет сорока с аккуратной, будто прошелся полк лилипутов с косами, лысиной:

Водитель и хам слились воедино,

сплотил их маршрута замкнутый круг.

Им наплевать на старость в сединах

лишь бы кошель был туг и упруг!

В салоне одобрительно загалдели. Вслед за мужчиной слово взял парень лет двадцати, одетый в косуху, серьгу и незаконченное высшее образование:

Как пела Ария, Король с шутом и Достоевский –

Даже усталый путник в ру́бище до пят

Имел ввиду, что в этом королевстве

Закон гласит - и всякий старец свят.

Пассаж молодого человека не вызвал особого одобрения. Заметив это, парень потупился, сел, и попытался было вновь уткнуться в плеер, из которого вдаль неслись летящие ангелы. Но ему помешал непонятно откуда взявшийся карлик – видимо он сидел где-то совсем сзади. Карлик подбоченился, прошевелил губами «ми-ма-ме-мо-му» и вдруг запел пронзительным фальцетом:

Я низок ростом, но широк в душевности

Я – полный антипод того, кто за рулем

Маршрутки, государства, современности…

Хотя, иные тож не выдались ростком…

После этих слов маршрутка резко приняла вправо, к обочине. Где-то сзади завизжали рассерженные клаксоны, взвизгнули тормоза, донеслось чье-то зычное «Дебил!». Боковая дверь микроавтобуса распахнулась, выплюнув в мокрую придорожную грязь сначала карлика, затем лысоватого мужчину, и, наконец, парня в косухе. Дверца захлопнулась, и маршрутка, обдав сидящих в вязкой луже мужчин мощным потоком из-под колес, укатила прочь.

Екатерина Федоровна, обескураженная столь резким поведением водителя, неловко опустилась на место, где только что сидел лысоватый мужчина, и стянула с головы алый, как губы, берет. Под шапочкой оказалась пышная копна седых, аккуратно уложенных волос.

Косясь в зеркало заднего вида, водитель устало произнес:

- Вернусь в гараж – сменю к чертям табличку,

Вместо «с едой» повешу «с провиантом»…

Уж нету сил - шестая за неделю истеричка

Себя отстаивает поэтическим талантом…

Жила была девочка, которая хотела все-все знать. Ходила и бубнила себе под нос – хочу все знать, хочу все знать, хочу все знать… И так она окунулась в эту мантру, что однажды утром не заметила большой, немытый грузовик. Теперь девочка лежит дома парализованная и много-много читает. Наверное, она довольна.

А вот взрослый мужчина в самом скаку, который не хотел быть мерчендайзером,или там отцом, а хотел быть депутатом. Прочитав в какой-то газете, историю о девочке, которая хотела все знать, он стал тысячу раз в день хотеть стать депутатом. Обычно он укладывался до обеда, и шел довольный на работу, чинить старенькие троллейбусы. Но как-то раз его коллега, который хотел петь и чтобы ему аплодировали (через пару лет он стал запасным вокалистом группы «Воровайки»),попросил заменить его на работе. Мужчине пришлось хотеть стать депутатом во время работы. В районе между 835 и 836 разом его так долбонуло током – троллейбусы безумно ревнивы и не терпят поверхностного отношения к своим металлическим персонам, - что теперь в психиатрической больнице по улице Седова 6 весь медперсонал и еще два больных называют мужчину только Депутатом. И никак иначе.

Показательна история одного милого и стеснительного мальчика, который влюбился так сильно и безответно, что возненавидел всех. Каждый вечер он садился в троллейбус  – дома его все любили и ему было стыдно такое писать, - открывал толстую клетчатую тетрадь, и округлым каллиграфическим почерком выводил  бесконечное «жизнь-гавно».И дописался до того, что годам к двадцати пяти - нет, мальчик не стал ассенизатором, как вы все тут подумали, - у него начались проблемы с обонянием.

Конечно, можно еще вспомнить историю о мальчике, который хотел стать самым быстрым, и теперь его инвалидная коляска развивает до 50 километров в час. Упомянуть о тетке с Крытого рынка, которая хотела, чтобы все покупали только у нее, и теперь она эксклюзивный дистрибьютор титановых соковыжималок какой-то корейской фирмы для кораблей типа «Shuttle»в Профессорском уголке города Алушты.

Но напоследок мы расскажем парне, который всегда хотел быть самым остроумным и делал для этого все возможное. А иногда и невозможное - смотрел Бени Хила на VHS. Так вот, я встретил его вчера – он напомаживает баки Ефиму Шифрину на всех концертах Кривого зеркала, а сверхурочно администрирует сайт umoristy.ru. Правда, от него ушла жена, не здороваются даже чужие друзья, и боятся дети старше старшей группы, но он принял свою судьбу. И, кажется, доволен. Потому что он сам этого хотел.

Дядя Витя все никак не мог понять – ему всего 14, а к нему иначе как дядя Витя никто и не обращается. Началось все с учителя труда Олежки – вот как сейчас помнится: делали заклепки для стульев, а Олежка и говорит, дядя Витя, по кругу надо молоточком, по кругу, закругляй ее, алюминиевую. Дядя Витя так посмотрел Олежку исподлобья, папироской пыхнул и давай закруглять. А сам думает, да какого же хрена…

Второй раз в маршрутке было – только сел, а  водитель ему, дядь Вить, а мелочи не будет, а то нетути сдачи. Дядя Витя в карманах порылся, нашел мелочи, но не дал, про копилку вспомнил. То пассажирка какая заметила, и давай вопить, что мол у Дяди Вити мелочь есть, а он ее, того, зажимает… Что ж, пришлось отдать, все ж люди, а не коты какие-то. Но осадок, конечно, остался. И мысль странная, как заноза засела – да какого же хрена…   

Ну, и понеслось. Кто его на улице не встретит – как здоровье, дядя Витя, не желаете ли чего, дядя Витя, а вот квасок то, свежееенький? И так все в душу лезут со своей угодливостью, что и задуматься времени нет. Бывало, станешь,  только на мысль настроишься, – а тебе сразу, сыночка то коснитесь, дядь Вить, экзамен у него, пятерочка нужна. Поначалу хочется конечно завопить – да какого же хрена…. Но дядя Витя сдерживается… Нет, конечно напустит на себя надутости, от размышления отвлечется, поотнекивается для приличия, а потом и коснется – чего ж не коснуться, раз пятерка нужна. А там, глядишь, и двадцаточка раз в карман, и опустилась.  И смотришь потом на эту двадцаточку вечером летним, и думаешь, потратить, аль дождаться пока результаты экзамена огласят?

А тут пришла пора дяде Вите паспорт получать. Пришел он значит в окошко, согнулся в три дуги и говорит, документ мой выправлен? А оттуда, из окошка, расплываются в улыбке золотой да искренней, и протягивают книжицу малую да синюю, как брюшко волнистика.  Дядя Витя ту книжицу почтенно принимает, загогулилну неповторимую ставит, и давай ее разглядывать. И видят из окошка, что лицо его с каждой минутой смурится как-то, злобой полнится лицо дяди Вити – брови к переносью сходятся, губы поджимаются, а глазищи, словно электроэнергию излучают. Что такое, вопрошает пашпортистка взволновано? Аль помарку какую допустили в документе, а, дядь Вить?

Ну, тут уж дядя Витя не выдержал, голову в окошко просунул  и как заорет на пошпортистку – да какого же хрена тут происходит! Меня же Егор зовут!!!