«Если соседи увидят, особенно Мироновна, стыда не оберешься – позору на весь дом», - судорожно думал Денис Петрович, но все равно продолжал усердно намазывать лавочку солидолом. Мазки ложились не ровно. Чтобы как следует растереть солидол по всей поверхности, приходилось прикладывать определенные усилия.
    Пот капал со лба и тут же смешивался с антифрикционным консистентным смазочным материалом. Высунутый от усердия кончик языка чуток примерзал на ночной прохладе. Но Денис Петрович не обращал на это никакого внимания. За три года, прожитых на первом этаже с окнами во двор, внутри него накопилось столько ненависти, злости и презрения, что вполне хватило бы на качественный геноцид в масштабах микрорайона.

    Милиция не помогала – милиция усугубляла. Вызванный наряд, вместо того, чтобы пинками разогнать шумевший молодняк, присаживался рядом и ржал еще громче. Все же свои – все в одном дворе выросли. А в последний раз вообще пригрозили – еще один звонок в райотдел и штраф за телефонное хулиганство припаяют.
    Помощи от соседей ждать не приходилось – соседи давно обзавелись звуконепроницаемыми окнами, дверьми и ушами. А о том, чтобы просто разломать лавку, Денис Петрович даже и не помышлял – вандализм был настолько чужд его хрупкой, рефлектирующей натуре, насколько может быть чуждым вандализм хрупкой и рефлектирующей натуре.
    И поэтому… Все те месяцы недосыпа из-за крика и мата… Все те унижения, которым подвергался Денис Петрович, пытаясь урезонить шумевших после полуночи хамов… Все те пузырьки с успокоительным и снотворным… Все те слезы бессилия в подушку… Все то призрение к самому себе… Все это выплескивалось из банки солидола на облюбованную местной молодежью лавку.

    Спустя 10 минут, дело, к которому Денис Петрович шел последние три года, было закончено. «Фуууух, - с облегчением выдохнул Денис Петрович, когда последние капли солидола перекочевали из банки на поверхность лавки. – Теперь можно и закурить». Не обращая внимания на  дрожащие от волнения руки, мужчина охлопал себя по карманам, вытащил примятую пачку синего честера, сунул сигарету в рот, щелкнул зажигалкой, прикурил и глубоко затянулся.
    И так хорошо стало Денису Петровичу  в этот момент, так легко и спокойно,  что он сел на лавку,  откинулся на спинку, и так и просидел до самого рассвета.