Половое созревание никак не желало ощетиниваться. Нет, Русик, главный герой этой странной истории, испытывал все полагающиеся в таком деликатном состоянии симптомы, как то гормональные бури, всплески и прочие бессонницы, но вот усы не росли. А Руслан бы многое за них отдал.
    Вы спросите почему? Одноклассники, у которых над верхней губой уже начинал пробиваться пока еще реденький, но уже заметный пушок – не такой, какой бывает у девушек, а более контрастный – косились на него сначала с непониманием, мол, мужик, где твои усы? Затем непонимание переросло в недоверие. Так в стае косятся на волка вегетарианца, к тому же альбиноса. Со временем недоверие переродилось в откровенное презрение.
    Вполне возможно, что многим было наплевать на усы вообще, и нежизнеспособные метафоры в частности: у десятиклассников есть проблемы поважней, поинтересней и попикантней. С этим любой согласится. Но Руслану казалось, и жизнь находила этому подтверждения, что все дело именно в усах. Вернее в их отсутствии.
    «Усы, - довольно таки путано думал наш герой, - это тот своеобразный идентификатор, который автоматически зачисляет тебя в полноправные члены мужского братства. Конечно, сознательно никто не обращает на усы никакого внимания, но мозг очень четко фиксирует наличие или отсутствие усов. Мужчина может и сам не понимать, почему ему так не симпатичен вот этот человек. Вроде ж нормальный парень, веселый, неглупый, ан нет… Что-то в нем такое есть… Вернее нет. Чего-то в нем нет. Какой-то он не такой. А раз не такой, значит…»

( набриолинить усы )

Пираньи обгладывают быка до костей за 40 секунд, оставляя нетронутыми лишь спортивки и барсетку.

    С самого детства моя мама часто повторяла, что в жизни всякие люди будут попадаться – но изобилие будут составлять откровенные мудаки. Я недоумевал и даже порой злился. На маму. Я говорил что-то типа: «Раз тебе не везло, то почему мне должно?» Да и то, если говорил – в основном я пропускал мимо ушей. На самом деле, я просто даже и не задумывался об этом. Жил себе, да и все.
    А потом, как это зачастую и бывает, часто мысленно благодарил маму. Благодарил за то, что где-то подспудно уже был готов к подобным встречам.

    Это сейчас я понимаю, что для кого-то нехорошим человеком являюсь именно я. Это сейчас я перестал удивляться встречам с подонками, дураками и, повторюсь, мудаками. Это сейчас, но все равно порою зубы сводит.
    Как и у каждого, их было много и достаточно – нехороших людей и встреч с ними. Но рассказать я хочу не о них. Наоборот. Я хочу рассказать о встрече с хорошими людьми, о которых моя мама меня почему-то не предупреждала:). Вернее, об одной из них. Особо запомнившейся. Компенсирующей не только все нехорошее, но уже случившееся, но и дающей определенный запас терпимости, что ли, для будущих встреч.

    Как-то раз, путешествуя по нашей объятной стране, вышло так, что я остался без паспорта, мобильного телефона и кредитной карточки (читай - денег) километров за тысячу от дома. Причем - посреди леса. От самоубийства и попрошайничества на вокзалах меня спасло то, что я был основательно пьян. Ну, и, конечно же, добрые люди. Они дали денег на электрички и пиво. Они тесно прижимались ко мне в пойманных на ночной трассе машинах. Они поддерживали радостью своего общества во время ночевки под деревом в центре Житомира.
    Из Житомира выбирались в фуре с носками Житомирской чулочной фабрики. Известной на всю Украину. Да-да, теми самыми носками, 8 пар которых полагается украинскому солдату на 1 год службы – 6 пар на лето и 2 на зиму.
    Я не знаю, что заставило водителя согласиться нас в этот кузов загрузить. Может быть, желание отомстить, за замученного в немецких душегубках дедушку. Не знаю… Но после этого путешествия, я готов спорить до хрипоты с теми, кто брезгует ношенными, не стиранными носками. Попутешествуйте несколько часов в кузове, набитом новыми носочками, и вы будете испытывать благоговейный трепет перед скрученными комочками, обнаруженными под диваном. Да к тому же прибавьте к этому духоту и июльскую жару закрытого кузова грузовика. Газенваген.
    Не поплыть, не взбеситься, и не начать бросаться  на стены грузовика мне помогал человек с редким именем Алексей. Жизнерадостный, двухметровый роллер с дредами и чем-то добрым на дне косматых газ. Он пах спокойствием и чем-то, что я уже успел пропить. Он не был испорчен собственными проблемами и мыслями. Он просто жил, любил ролики, Житомир, маму, друзей и жизнь! И случайно поделился всем этим со мной. Он не говорил: «Чел, не парься, люби жизнь!» он не говорил: «Don’t worry, чел!» Он вообще мало говорил – все больше смеялся над моими дурацкими шутками, которыми я платил за приятное общение.

    Мне было очень хорошо. Как же мне было хорошо! И хорошо до сих, стоит только об этом вспомнить. Потому что настоящее тепло не от батареи и алкоголя – по-настоящему греют только люди и воспоминания.